Мировой энергетический рынок находится в эпицентму масштабной структурной трансформации. Как сообщает издание The Times, блокировка Ормузского пролива, ставшая следствием военного противостояния США и Ирана, спровоцировала глобальный поиск альтернативных путей снабжения. Этот кризис не просто нарушил привычные логистические цепочки, но и коренным образом изменил расстановку сил в мировой нефтедобывающей отрасли.
Главным итогом нестабильности в Персидском заливе стало стремительное возвышение новых игроков, которые еще недавно не фигурировали в списке крупнейших экспортеров. На авансцену вышла Гайана — страна с населением менее миллиона человек, которая сегодня демонстрирует невероятные темпы роста: объем добычи здесь уже приближается к отметке в 1 миллион баррелей в сутки при общих запасах в 11 миллиардов баррелей. С момента запуска добычи на шельфе в 2019 году аналитики прогнозируют, что к 2030 году объемы поставок из этого региона удвоятся.
Но Гайана — не единственный «темный конь» новой реальности. Новые нефтяные горизонты открываются у берегов Намибии и Кот-д’Ивуара, а Уганда активно готовится к запуску собственных мощностей. В ответ на риски, связанные с Ближним Востоком, крупнейшие азиатские потребители — Китай и Индия — начали агрессивно переориентировать свои закупки на Бразилию и Африку. В результате на мировой арене кристаллизуется новый мощный альянс, получивший название «Американский квинтет». В него входят США, Канада, Бразилия, Аргентина и Гайана. Этот блок фактически начинает формировать глобальный рынок, создавая альтернативу традиционным влиянию ОПЕК.
Страны Персидского залива, осознавая угрозу потери рынков, не остаются в стороне. Чтобы сохранить бизнес, они готовы инвестировать колоссальные средства в обходную инфраструктуру. Объединенные Арабские Эмираты форсируют строительство второго трубопровода, ведущего к порту Фуджейра, а Саудовская Аравия наращивает мощности, ориентированные на Красное море. По прогнозам Goldman Sachs, к 2028 году новые маршруты смогут покрыть до 60% того объема нефти, который раньше беспрепятственно проходил через Ормузский пролив.
Разумеется, диверсификация не проходит бесследно. Новые логистические пути сопряжены с серьезными рисками: танкеры в Красном море остаются легкой мишенью для атак хуситов, а перенаправление потоков неизбежно ведет к удорожанию логистики. Тем не менее, сам факт создания альтернатив постепенно лишает Иран его главного рычага давления на мировой энергетический рынок.
Ситуация в регионе остается крайне напряженной. Конфликт между США, Израилем и Ираном, вспыхнувший в феврале, фактически парализовал судоходство через ключевой мировой маршрут. Генерал Корпуса стражей исламской революции (КСИР) Хосейн Мохабби подчеркнул 8 августа, что разблокировка пролива не зависит от дипломатических маневров между Тегераном и Оманом. Ключевым фактором станет готовность США принять условия Ирана и прекратить вмешательство в дела региона.
В попытках стабилизировать ситуацию Иран и Оман пришли к временному соглашению о правилах судоходства. Согласно данным издания Fars, стороны договорились использовать «северный коридор» у побережья Ирана для входа и «южный коридор» у побережья Омана для выхода. По истечении срока действия этого протокола движение будет сосредоточено в центральном коридоре под совместным контролем: вход будут отслеживать иранские силы, а выход — оманские, при этом за проход судов будут взиматься установленные сборы.
Несмотря на достигнутые договоренности, оптимизм экспертов сдержан. Специалисты Международного валютного фонда полагают, что даже в случае полного открытия Ормузского пролива, на восстановление прежних объемов поставок нефти уйдет не менее двух-трех месяцев.
